...Собачье сердце...
Оскал-моё второе имя.
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

...Собачье сердце... > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — вторник, 11 декабря 2018 г.
Свадьба через месяц, я беременная... Natsuo.Vatashi. 05:00:18
Свадьба через месяц, я беременная. Но тут выясняется, что жених живёт с бывшей женой и съезжать не думает — ему нужны гарантии. Видимо, свадьба и ребёнок — это ничто. Он на полном серьёзе говорит: "А вдруг ты передумаешь, и мне потом придётся жить одному!"
05:01:18 Миф .
гг
Вчера — понедельник, 10 декабря 2018 г.
Волк Idioteque 16:54:09
Я перекладываю часы: из своей комнаты — на кухню, из кухни — в туалет; лишь бы куда подальше. Они своим тиканьем призывают на какой-то шабаш, в другой мир, в другое время. Будто тиканье разбивает пространства своей монотонностью, своей предсказуемостью и настойчивостью.

***

Фальшивый волк смотрит на меня с бабушкиных часов — и своим бронзовым мерцаньем подмигивает мне. Зовёт остаться на подольше, чтобы я увидела, что происходит, когда обе его стрелки встречаются на двенадцати, а тьма из-за окна просачивается в крохотную квартирку и ложится прямо ему и мне на глаза.
Не понятно, что тогда будет — никто из нас ничего не увидит, но я всё равно буду помнить его бездушные глаза и хищные лапы, держащие рамку слишком неряшливо больших часов.
Я стою посреди комнаты. Бабушка ушла на рынок. Сейчас двенадцать часов, но не ночи. И солнце отражается от его стекла, закрывающего его глаза, прямо в мои — и слепит меня. Но я неподвижна и крепка в своих намерениях. Я пришла к нему ровно в двенадцать, чтобы сказать, что через двенадцать часов я жду его на этом месте. После сказанных слов ослепляющий луч ускользнул обратно в окно. Он согласен.
Ближе к двенадцати выползаю из всего множества одеял, которыми меня забросала бабушка, прямо в центр комнаты. И стою.
Небо за окном находится будто в сладостном ожидании расправы: тучи, рванные, как марля, обволакивают луну. Сетка марли становится всё больше и через одну из дырочек проскакивает лунный свет, чтобы лечь ровно на глаза волка.
Он пришёл. Он здесь. Я не боюсь.
Но то ли это тиканье часов участилось, то ли удары моего сердца.
Я слышу гортанный шёпот:
— Настя…
И закрываю глаза, чтобы полностью с ним погрузиться во тьму.
— Настя, ты почему здесь стоишь?

***

Я стою посреди комнаты и больше не слышу тиканья часов. В месте на стене, где раньше висел он, теперь большая пустая дыра.
Он куда-то ушёл. Возможно, в эту дыру. Возможно, воплотился в другие часы с волком в другом пространстве.
Но ушёл.
Кишо Арима Ты с обречённым вздохом... Анж Дембери 10:18:53
 Кишо Арима


Ты с обречённым вздохом опустила голову, держа её на ёмкости стакана. В голове предательски слышался его голос, обволакивающий своей обманчивой мягкостью, следом обещание прийти, отыгранное в твоём воображение точь-в-точь как в тот день, будто ты слышала его слова прямо сейчас, наяву, не в потоке обидных мыслей. Ты мысленно повторяеешь его слова, искажая в своём воображении и перечёркивая чёрными линиями его приторную улыбку, ставшую в один момент отвратной.
"Обманщик! Лгун! Предатель! Как он мог так поступить со мной?! Никогда не прощу ему этого! Оставался бы и дальше со своим чёртовым Хайсе, а не вешал мне лапшу на уши. Никогда бы не подумала, что он такой ужасный и лживый человек!".
Перед глазами вертелся калейдоскоп теплившихся надежд, которые внезапно обратились разом в отвратительное ничто. В одно мгновение тебе стало противно от мысли, что ты потратила весь день на создание праздничной атмосферы для одного-единственног­о человека, который плюнул тебе в раскрывшуюся с трепетом душу, ожидавшую получить взаимность. Арима не пришёл на вечеринку в честь Рождества, задержавшись у Хайсе. Рядом с тобой были только Таке, Уи, Хаиру и дети из Нулевого отряда, но они не могли принести тебе радость.
Небо было чёрным, беззвёздным, пустым, как твоя душа. Изредка под его мрачным покрывалом пролетал холодный ветёр, нёсший за собой крупные хлопья снега, как это бывает в метель. По твоей коже будто прошёлся ледяной ток. Ты могла бы стоять вечность на улице, ища ответы в темноте, но было уже слишком холодно; ты понимала, что твой организм не выдержит такой нагрузки. Однако даже дома, где ютилось тепло от камина, ты всё равно чувствовала себя обнажённой на морозе. Но когда ты попыталась закрыть дверь без упования на то, что придёт кто-то ещё, твоя попытка окончилась поражением: ты наткнулась на сопротивление в виде чёрного ботинка, который держал дверь открытой. Подняв недоумённый взгляд на незванного гостя, ты опешила.
Неожиданное появление Аримы, о котором ты уже и не думала мечтать, повергло тебя в неописуемый шок. Опьянение саке частично улетучилось, будто его и не было. Вы неподвижно смотрели друг на друга, пока замеревшее на миг время не выпустило вас из своего течения. Обида, доселе пожиравшая тебя изнутри, противилась возгласу радости, трепеща от злости и желания влепить ему звонкую пощёчину за причинённые страдания. Сжатые кулаки горели, чтобы со всего размаха ударить его, стерев невинную улыбку с лица следователя, непредвещающую раскаяние за содеянное. Хотелось залиться слезами, кричать на него в истерике, обвинять его в своих страданиях, бить кулаками в грудь, вопя о том, что он глупый, эгоистичный и бесчувственный человек, который никогда не задумывался о твоих чувствах. Но вместе с тем, вопреки глубокой злости, ты чувствовала, как сердце готово было выскочить из груди. Как улыбка, заставившая тебя содрагнуться от презрения, одновременно вызвала перед твоими глазами цветные пятна и окатила тело жаром. Смешавшиеся в одно целое чувства подталкивали тебя с порывом ударить его, а затем тут же прильнуть к нему и пылко извиняться за содеянное, глася на весь дом о безграничной радости от его появления и о том, как он дорог тебе, как всё меркнет по сравнению с тем, что тебя окружает, как ты жалеешь о том, что посмела проклинать его в своих мыслях и прятать свою любовь за внезапно возникнувшей ненавистью. Но вместо того, чтобы поддаться противоречивым эмоциям, грозящим вырваться в нелепое представление, ты сдержанно улыбнулась.
- Ну приветик, Арима-сан. Я уже и не думала, что Вы придёте. Вообще, мы все отчаялись увидеть Вас здесь.
- Прости за опоздание, (Твоё имя), - он виновато улыбнулся. - Не думал, что настолько задержусь.
- Ох, ну если у Хайсе было настолько хорошо, то могли бы уж до конца задержаться, а не приходить сюда, - иронично сказала ты, не сумев унять бушующую ревность. Но следом молнией метнулись обвиняющие тебя длинном языке мысли, советующие утихнуть в этот долгожданный момент, который ты решила самостоятельно испортить своей грубостью.
Арима терпеливо вздохнул, прикрыв веки.
- Я ведь сдержал своё обещание, верно? Даже если бы я задержался ещё сильнее, я бы всё равно пришёл к тебе, потому что знаю, что для тебя это важно. Уверен, ты хорошо постаралась над подготовкой праздника, - он приподнёс эти слова, как утешение, как успокоительное - настолько сочувствующе и осторожно они звучали, будто он боялся выдать лишнее, что могло бы ещё больше пробудить агрессии в тебе.
- Настолько, что даже выгнала из своего дома пауков-долгожителей­, которым уже собиралась дать имена. Но наверняка Хайсе подготовился лучше, раз Вы отошли от эйфории пребывания там только сейчас, - продолжала разбрызгивать ядом, наполненной глубокой обидой, твоя уязвлённая гордость. Тебе хотелось ударить себя по губам, горящим в жажде высказать всё недовольство сложившейся ситуацией, но ты продолжала упрямо пепелить Ариму порицательным взглядом, которым ты пыталась склонить его к извинениям, длинною в твоё ожидание.
- (Твоё имя), успокойся, пожалуйста, - сдержанно попросил мужчина, несмотря на то, что внутри него кипело лёгкое раздражение. Но Кишо понимал, что твоя враждебность вполне оправдана, поэтому продолжал терпеть твои упрёки, позволяя выпустить пар. - Может, впустишь меня к себе домой? Разговаривать на улице не совсем удобно. Да и ты можешь простудиться.
- Что это? - ты приподняла бровь в напускном удивлении, криво усмехнувшись, и покорно отошла в сторону, пуская гостя внутрь. - Забота такая что ли? Я вроде бы не Сасаки, чтобы заслужить снисхождение самого Бога смерти.
Арима не сдержался от добродушного смешка, вызванного твоим ребяческим поведением. Он подошёл вплотную к твоей персоне, скрестившей руки на груди, отчаянно пытающейся не смотреть на него, и положил руку на твою макушку, по-отцовски погладив волосы широкой ладонью.
- Тебе не нужно быть Хайсе, чтобы заслужить моё снисхождение. Я всегда хорошо относился к тебе, (Твоё имя). И Хайсе не изменит моего отношения к тебе, сколько бы я не проводил с ним времени.
Вопреки тому, что ты пыталась строить из себя кусок льда, ты мгновенно растаяла и почти сразу же ответила на его ласку благоговейным и смущённым взглядом. Арима смотрел на тебя, как на дитя, но ты не находила в себе сил возмутиться по этому поводу или разозлиться на него. Прикосновение было коротким и невинным, но этого вполне хватило, чтобы мысли в голове спутались и заставили разум притупиться, оставив в голове лишь одну фразу-желание: "Хочу ещё...". Ты винила себя в том, что так легко поддаёшься на ласку мужчины, когда тебе стоило бы обидеться на него, но ничего не могла с собой поделать - организм, принимающий без всякой гордости его почти ничего незначащие прикосновения, предательски действовал против тебя.

...Ты глубоко вдохнула и сжала кулаки, впервые почувствов яростное волнение и попытавшись тут же с ним совладать. Тебе были раньше чужды подобные чувства, вместе с тем ты страшилась их, думая о том, что с ними ты бы чувствовала себя обнажённой, слабой и совсем уязвимой. Но только не в этот момент; подобные ощущения вызвали у тебя трепетную дрожь, прокатившуюся приятной волной по телу, ведь с Аримой ты чувствовала себя в безопасности, тебе нечего было бояться и страшиться, что он может воспользоваться твоей слабостью. Несмотря на дрожь и волнительное покусывание губ, твоя персона была настроена серьёзно. Возможно, то было влияние алкоголя, окончательно раскрепостившего тебя перед предметом воздыхания, либо подоспевшее время, знаменующее о том, что тебе пора раскрыть свои чувства перед Кишо. Прошло уже несколько часов, после которых гости изрядно выпили и уснули, и ты не стала исключением. Теперь, когда путь к возлюбленному свободен, пришла пора действовать.
- Ну как я Вам, Арима-сан? - выпалила ты отрепетированную речь, выйдя из-за ширмы. Ты демонстративно покружилась перед ним, и без того короткое платье высоко задралось, обнажив часть бедра.
- Слишком откровенно, - прямолинейно заявил следователь особого класса, смягчённо добавив: - Тебе стоит одевать более скромные наряды, (Твоё имя), иначе ты навлечёшь на себя беду.
- Я не нравлюсь Вам? - не обратив внимания на его последние слова, с долей обиды спросила ты, нервно теребя подол платья.
- Ты красива, - только и ответил без особых эмоций мужчина, как на автомате, будто желая удовлетворить твои потребности, а не высказать своё мнение.
- Как бабочка? - ты растянула губы в полупьяно-кокетливо­й улыбке и наклонила голову, представляя себя знойной соблазнительницей, искушённой в любовных утехах и обольщении, надеясь застать Кишо врасплох.
- Бабочка? - он недоумённо посмотрел в твои глаза, укутанные пеленой, и нервно хмыкнул. Твой вид не внушал доверия, а слова, опутанные неумелыми чарами, и вовсе напрягали Кишо.
Ты, несмотря на пошатывающуюся походку, старалась держать ровную осанку и проявлять изящность в движениях. Серьёзный настрой и непоколебимая решительность принесли свои плоды: твоя светлость, удачно огибая стоящие перед собой препятствия, смогла буквально вспорхнуть до седоволосого следователя и прильнуть к его груди.
- Вам ведь нравятся бабочки, да? Я видела, как Вы завороженно наблюдаете за ними. Хотела бы и я побыть бабочкой, чтобы почувствовать на себе этот взгляд... Я бы порхала, порхала и порхала над полем, пока Вам бы не надоело смотреть на меня. А, быть может, даже осмелилась бы сесть Вам на руку. Я бы сидела на Вашей тёплой ладони и умиротворённо бы махала крылышками, наслаждаясь Вашим взглядом. Я бы даже не обиделась, если бы Вы потом раздавили меня или оторвали крыло... Я бы умерла, зная, что перед этим принесла Вам эстетическое наслаждение, пока Вы любовались мной, - бормотала ты в опьянённом бреду, не разбирая смысл своих слов, всё крепче прижимаясь к Ариме, будто желая раствориться в нём.
- Не говори ерунды, (Твоё имя), - холоднокровно оборвал тебя мужчина и, взяв тебя за плечи, негрубо отдёрнул от себя. - Ты пьяна и не понимаешь, что говоришь. Лучше ложись спать, пока не стало хуже.
- Мне уже плохо, - нахмурившись, сказала ты, в ту же секунду сменив угрюмость на расслабленно-нежную­улыбку. - Плохо от того, как хорошо. Потому что Вы рядом. А ещё Вы так вкусно пахнете... Можно Вас съесть?
Ты снова навалилась на мужчину, придавив его своим телом к подоконнику, и, поднявшись на цыпочки, прильнула к его шее, попытавшись слабо укусить его. Но Арима вовремя оттолкнул от себя твою персону.
- Ну зачеееем? - капризно протянула ты, пошатываясь обратно к нему, как к магниту. - Дайте мне покушать, Аримааа-сааан...
- Салаты внизу, (Твоё имя), - очередной холодный тон и очередная холоднокровная попытка оттолкнуть тебя от своего тела на безопасное расстояние.
- А я мяско хочууу... Дайте мне Вас нежно покусать! Каннибализм - как проявление своеобразной любви, - хохотнула ты, запрокинув назад голову, как безумец из лечебной клиники. - Ооо, тогда получается, что все гули на самом деле любят нас! А мы, дураки, кричим, как резанные, когда нас едят... Всё же с любовью! А мы не понимаем их страстного порыва... Всё так просто! Надо всем рассказать, чтобы потом не убегали с воплями от гулей, когда те захотят признаться им в любви!
Воодушевившись своей идеей, ты сама отпрянула от Аримы и, глупо хихикая, неуклюже поплелась на нижний этаж. Но в голову будто внезапно ударило что-то тяжёлое размером с молот и ты, покачнувшись, полетела с воплем, напоминающим больше мышыный писк, на пол, пока тебя не подхватили за талию чужие руки.
- Ой-ой-ой... Живот! - застонала ты, чувствуя, как рука Кишо, обвившая твоё тело, непроизвольно сдавила желудок. Он убрал руку, поставив тебя снова на ноги, но ты ещё раз пошатнулась от головокружения и вновь упала в объятья Кишо. - Ммм, так тепло и уютно, как в кроватке... А Вы и вправду садист, Арима-сан, мне было так больно. Но кроватка из Вас хорошая... Можно я забронирую Вас на ночь? Обещаю сдерживать рвотные позывы, а если не сдержу, то обещаю, что не на лицо. А ещё Вы... Вы такой козёл, Арима-сан! - ты внезапно насупилась и легонько ударила его кулаком в грудь, вспоминая его всегда укоризненный взгляд платиновых глаз, остававшимися снисходительно холодными, даже когда ты пыталась улыбнуться ему. - Но знаете, я готова стать Вашей козой, готова простить Вам шашни с тем парнокопытным Хайсе, готова радостно скакать вместе с Вами по полям CCG... Ой, а о чём это я говорила минуту назад? Кажется, что-то про животных, ха-ха-ха... - ты блажённо рассмеялась и приблизилась к нему, опалив горячим дыханием его губы. Мужчина поморщился, почувствовав резкий запах перегара.
- Ложись спать, - тоном, не терпящим возражений и лишних вопросов, сказал хмуро Арима. Это был почти приказ, за нарушение которого обещало следовать жестокое наказание. Об этом будто строго твердил холод, сквозящий в его глазах, словно покрывшихся ледяной коркой.
Да, ты, пожалуй, могла сравнить его глаза с чем-то холодным. Со льдом, который охлаждал и одновременно болезненно обжигал, вызывая не то страх, не то приятный спазм по телу. Он, по-прежнему придерживая тебя за талию, вёл тебя к раскладному дивану. Буквально тащил, потому что ты, побеждённая слабостью, повисла на нём, прилипла, как банный лист, волоча ногами по полу, пока он не усадил тебя на мягкую обивку. Твоя персона с нелепым смехом взмахнула руками, едва ли не задев его щёку, и быстро рухнула на подушку, что-то сонливо бурча себе под нос. Решив, что ты уже больше не встанешь, Кишо поторопился покинуть твою комнату, чтобы не навлечь на себя беду. Как только он повернулся, в его кисть внезапно вцепились чужие пальцы, а за спиной вспорхнул по-детски лукавый смех.
- Арима-сан, пай-детку полагается поцеловать на ночь.
Ему стало не по себе. В твоём голосе дрожала и прорывалась какая-то дразнящая нотка, и это ему не нравилось. Он и раньше заметил, что твои глаза блестят слишком лихорадочно, но ему не хотелось давать тебе повод для раздражения, который потом выльется в пресследование его персоны и ругани. Если последнее совершенно не волновало его, то о первом он беспокоился; ты была слишком пьяна, чтобы сделать нормально даже один шаг. Он был уверен, что если не выполнит твою прихоть, ты обязательно погонишься за ним в своей манере и скатишься с лестницы, свернув себе шею. И также был бы не удивлён, если бы ты как ни в чём не бывало встала, раскинула руки в стороны и сказала бы, что с тобой всё в порядке, продолжив осыпать его ругательствами и обвинениями, мол, что это он заставил тебя переломать себе конечности. Ты была слишком проблемной, чтобы от тебя было так легко отделаться. Арима желал всей душой и себе, и твоей персоне покоя, поэтому ему пришлось поддаться на твою уловку.
- Хорошо, я поцелую. А ты после этого сразу ляжешь спать.
- Если у меня будет хорошее настроение, то буду ещё и похрапывать для Вас колыбельную, - ты растянула губы в чересчур широкой улыбке. - А Вы придёте ко мне в сон? Можете сразу в пошлый...
- Замолчи, пожалуйста, - Арима прикрыл глаза, пытаясь обуздать внутреннее раздражение.
- Как скажите, босс. Только подарите мне всё же на прощание поцелуй, - настояла ты, ведя указательным пальцем по подушке, почти осмысленным и очарованным взглядом рассматривая лицо Бога смерти.
По внезапно наступившей тишине Арима понял, что ты затаила дыхание. Твои глаза были по-прежнему устремлены на него, голова неподвижно покоилась на подушке. Ты лежала не шелохнувшись, и только твой взгляд, не отрываясь, следил за ним и не отпускал его.
"Только бы она не выкинула свои фокусы" - думал про себя Кишо с возрастающим чувством неловкости. Быстро нагнувшись, он слегка, почти невесомо дотронулся губами до твоего лба, ощутив на миг смутный цветочный аромат волос. Но тут твои руки, выжидающе лежавшие на вершине подушки, взметнулись и, прежде чем он успел уклониться, крепко обхватили его голову. Страстным порывистым движением ты притянула его к своему лицу, приоткрыв рот для долгожданного поцелуя. Ощутив на губах нечто гладкое, мягкое и тёплое, ты распахнула глаза, надеясь запечатлеть перед собой лицо возлюбленного. Перед тобой действительно оказался его лик: такой же прекрасный в свете луны, как и за столом, когда он слабо улыбался своим коллегам. Но он был далёк от тебя. На твоих губах оказалась его ладонь, остановившая тебя от соприкосновения с его устами. Ты, протрезвев на секунду, задрожала, ощутив укол стыда от неловкой ситуации. В его испытывающем взгляде сквозили удивление и тревога, но не порицание и отвращение, какое ты ожидала увидеть.
- Что ты делаешь, (Твоё имя)? - каким-то сочувствующим, тихим и грустным голосом спросил он.
- А на что это похоже? - бесцветным голосом задалась ответным вопросом ты. В твоём взгляде сквозила осмысленная решимость, которую Арима не сумел спутать с влиянием алкоголя. - Склоняю Вас к разврату, Арима-сан.
Понукаемая желанием, ты быстро приняла сидячее положение и снова потянулась к Кишо, пытаясь сломить его сопротивления. Но мужчина, ожидая подобного выпада, снова остановил тебя одним движением рук, уперевшихся в твои плечи.
- Не совершай ошибок, - серьёзным тоном сказал он. Таким тоном обычно говорят обеспокоенные родители или заботливые друзья. Ты поёжилась от его голоса. Твоя персона твёрдо знала, что делает всё правильно.
- Не мешайте мне совершать их, это моя жизнь.
Ты перехватила его руки, лежащие на твоих плечах, и резко потянула его на себя. Арима готов был признать, что твоя сила увеличилась в разы. Ваша борьба походила на несерьёзную перепалку брата и сестры в перетягивании какой-либо вещи. Он мог бы спокойно сопротивляться и дальше, но ты применила хитрую уловку: подставила ему подножку, из-за чего тот покачнулся, невольно усевшись на диван. Воспользовавшись моментом, ты встала со своего места и, уперев руки в грудь Аримы, который поспешил подняться на ноги, грубо усадила его обратно, применив всю свою физическую силу на нём, и вероломно оседлала его колени.
- Слезь, - потребовал он сдержанным голосом, несмотря на то, что эта ситуации требовала грубости. Он по-прежнему оставался спокойным и холоднокровным, по-прежнему испытующе смотрел в твои пьяные глаза, чувствуя лишь внутренний дискомфорт.
- Неа, - к твоему голосу снова вернулись беззаботно-игривые нотки, когда ты ощутила вкус маленькой победы над ним. - Платите натурой.
- Прекрати. Ты пьяна и отвратительно себя ведёшь. Что о тебе подумают другие следователи, узнав, что ты тут устроила?
- Мне не важно их мнение, - ты отрицательно замотала головой и громко фыркнула, демонстрируя глубокое безразличие по отношению к другим личностям. Никто не волновал тебя, кроме Кишо. Ты откинула в сторону волосы, ниспадающие на плечах, обнажив шею, и запрокинула её, будто предлагая ему всю себя без остатка. Мимолётный соблазняющий манёвр был сменён твоим приближением к его напряжённому лицу. Ты томно выдохнула следующие слова ему в губы: - Важно только Ваше, Арима-сан. Я же... я же люблю Вас...
Ты внезапно начала трястись: веселье было сменено неожиданной грустью. Ты хоть и удачно позиционировала себя довольно самостоятельной и не лишённой характера личностью, всё больше представлялась ему хрупким созданием, нуждающимся в опеке и заботе. Ты походила на экзотический цветок, который внезапно оказался в суровых климатических условиях, не щадящих слабых и неприспособленных. Со слезами на глазах ты казалась ему невероятно слабой и нежной, отчего ему, пропитавшись жалостью к тебе, захотелось защитить твою личность от жестокого мира, уберечь остатки твоей глубинной невинности и хрупкости. Кишо буквально физически ощущал, как возникнувшее желание подчасту сметало его хвалённую выдержку и толкает к действию, заведомо обрекающего его на дальнейшую неопределённость в ваших отношениях. Он не хотел отвечать тебе взаимностью, потому что знал, что это счастье продлится совсем недолго. Он не хотел наблюдать с неба за твоими бесконечными рыданиями. Но...
- Хорошо. Мы проведём с тобой эту единственую ночь вместе, но только с одним условием: ты забудешь обо мне. Больше не будешь бегать и просить о любви. Забудешь всё так, будто между нами ничего никогда не было, и только тогда я выполню твоё желание.
И плевать. Хотелось наплевать на дальнейшие последствия, потому что пока он был рядом с тобой, ничего больше не имело значение. Ты жила сегодняшними минутами, а о туманном будущем не хотела думать, как если бы следователь особого класса не говорил тебе таких жестоких слов, от которых сердце облилось кровью.
- Я согласна, - заколдованно шепчешь ты и, боясь потратить хоть одну секунду на бесполезные разговоры, захваченно потянулась к его губам, повалив любимого мужчину на лопатки и нетерпеливо срывая с него рубашку, которая казалась особенно лишней в этом слиянии.
Неистово покрывая жаркими поцелуями его оголённую грудь, ты молила, чтобы сегодняшняя ночь никогда не заканчивалась.








Позавчера — воскресенье, 9 декабря 2018 г.
проще не говорить; I am Ryu 17:54:01

одуванчи­к

­­

С каждым годом все тяжелее нормально говорить. Это делает меня все больше странным, но стоит мне открыть рот как я перестаю нормально формулировать предложения. Однажды оин человек сказал мне, что это от того что я мало книг читаю, как и все мое поколение. Тогда я сказал что он смотрит не туда и с моим поколением не все так плохо. Но это и вправду меня зацепило. Я уже писал, что чтение использовал мой отец в качестве наказания либо же чтоб не проводить со мной время. В конце концов, это выработалась в привычку. Я читаю постоянно, стоит мне встать или лечь спать. Книги, рассказы, фанфики, статьи, журналы - уже без разницы что, но я должен по привычке читать. Будучи моложе и учась в школе, я читал учебники в начале года от скуки. В прямом смысле брал учебник и читал параграф за параграфом в первую неделю, пока мы проходили лишь вступление, я уже был далеко. Даже когда мои взгляды на мир резко поменялись и я стал до жути тихим, чтение было прекрасным убийством времени. Я приходил со школы, кидал сумку, аккуратно снимал форму, переодевался, перекусывал и сидя на диване читал, прерываясь на обед и лишь к ужину закрывал книгу прерываясь на домашку. Я даже привил чтение своей подруге, хотя это выглядело довольно просто. Я закидывал к учебникам книгу и в школе давал ее ей, говоря чтоб она прочла. И она так и делала. А после мы обсуждали их. И было такое что мы просто барли книги и молча читали, иногад прерываясь чтоб вслух произнести забавные или интересные моменты истории. Но даже так, я все больше чувствую как мне тяжело общаться. Я будто теряюсь. Я знаю что должен сказать, но паузы между словами становятся длиннее, а паразиты вроде "типо, это, прикол" змеями выползают со рта. Только вот люди которые меня окружают, те с которыми я по-долгу общаюсь, они относятся к этому вполне нормально. А Рыбка та и вовсе, будто читает мои мысли. И мне с ней правда комфортно. Она не перебивает меня, дает время чтоб произнести нормально то что я хотел сказать, терпеливо относится к тому что окончания исчезают или зажевываются и это правда очень многое значит для меня. В мире где даже родственники меня перебивают, быстро понимая что у нас нет точек соприкосновения, она тот самый человек, что заставляет меня чувствовать себя нормально.
Иногда хочется прийти к логопеду в третий раз и сказать: "спасибо что избавили меня от акцента, поставили мне букву "р", а теперь научите нормально говорить еще". Мой вывод - это все от того что я редко общаюсь. Больше практики и дело пойдет. Только обычно я общаюсь с близкими и этого до ужаса мало. Я уже год как практикую чтение вслух. Звучит это не очень, но так я подтягиваю произношение русских, украинских и английских слов. Сейчас уча немецкий, пытаюсь сделать все чтоб произношение было как можно правильным. Разбиваю слова на буквы, слоги, произношу кучу раз, пишу на русском, сравниваю с другими словами, все лишь бы дело шло нормально.
В общем, язык это не моя сильная сторона.


Категории: Тема\\
ну и выходные pleasant accidents 15:47:21

i play it all inside my head so i remembe­r

блин недавно читал что тиндор работает так: если ты урод, то тебе уроды и попадаются (ну точнее те, у кого низкий рейтинг)
мне попадаются в основном красавчики, с которыми у меня даже иногда бывает мэтч, который никогда в жизни не разовьётся дальше

мама жарит драники
Никита шутит сам с собой в чате (поставил ему за это медальку-реакцию)
я отказываюсь двигаться

зато!
я посмотрел собачью документалку почти полностью
наплакался, так сказать, вдоволь
не все серии интересные, но серия про собакена-рыбака и собак-помощников для детей инвалидов, а ещё про эвакуацию хаски из Дамаска в Берлин просто не могут не растрогать, фор рил
зато выпустил наружу немножко эмоций и окончательно заложил себе нос
15:56:30 прыщи на спине
так можно про тиндер поподробнее.
15:59:19 pleasant accidents
ну типа там алгоритм такой вроде если ты 2/10, тебе будут попадаться 2/10 (ну те кого мало лайкают хз) если ты 10/10, то соответственно
16:01:53 прыщи на спине
мда пиздец. а как это понять если они все там уроды мерзкие
17:16:23 pleasant accidents
*если все мужики уроды мерзкие
Быть взрослым в частности значит уметь защитить себя от того, к чему ты пока не готов Annavita 09:56:30
Недавно на встрече с читателями меня спросили, как я реагирую, когда критикуют меня или мои книги — особенно в интернете. Этот вопрос задают часто, поэтому я решила подробно ответить на него, в надежде, что мои слова помогут кому-нибудь — не важно, кто вы и что делаете со своей жизнью.

Самый простой и короткий мой ответ, когда меня спрашивают, как я реагирую на критику, — «никак». Я не читаю статьи и комментарии, в которых меня критикуют, и не ищу их специально в интернете. Подробнее…

Я избегаю критики о себе не потому что мне плевать на то, что люди говорят обо мне. Наоборот — потому что я принимаю чужие мнения слишком близко к сердцу. Я очень чувствительна, и меня легко ранить злым словом. Я знаю, что критические высказывания могут сильно задеть меня, а у меня нет цели ранить себя.

Я не слушаю критику от людей, которые не принимают мои интересы близко к сердцу, — такая критика не делает меня лучше

О моей работе написано много больших обстоятельных рецензий в серьезных газетах — но я их никогда не читала. Например, я знаю, что легендарный критик Джанет Маслин написала разгромную рецензию на мою книгу «Законный брак» в The New York Times несколько лет назад, но я не имею ни малейшего представления, что именно она сказала обо мне, и не собираюсь узнавать. Если вам любопытно прочесть — Google в помощь, но я точно не хочу.

Знакомые рассказали мне, что рецензия была негативной: добрые друзья просто предупредили, не такие добрые послали ссылку — спасибо, ребята. В любом случае я ответила: «Спасибо за информацию» — и тут же отвернулась, как я отворачиваюсь, когда проезжаю мимо дорожной аварии или когда по телевизору показывают место убийства, от которого кровь стынет в жилах.

Я не буду впускать эти слова в мою голову. Я не могу держать эти картинки у себя голове. Поступить так значило бы совершить насилие над собой, а я больше не хочу себя насиловать.

Кажется, Джон Апдайк сказал: читать рецензии на свои книги все равно что есть сэндвич, в котором может попасться битое стекло. Бутерброд с осколками стекла. Какая мне польза оттого, что я съем что-то, от чего внутри будет кровоточить?

Напротив, если рецензия доброжелательная, и ее заранее посмотрел любящий член моей семьи, я прочту ее. Потому что догадайтесь что? Правда, очень приятно слушать, как люди хвалят вашу работу! И это редкость! Поэтому, когда такое случается, радуйтесь вволю, наслаждайтесь хорошей рецензией.

Когда та же Джанет Маслин написала рецензию на мою книгу «Происхождение всех вещей» в The New York Times и она ей понравилась, я наслаждалась ее статьей, потому что нет ничего плохого в том, чтобы побаловать себя вкусным сэндвичем, в котором нет осколков стекла. Потому что нам всем иногда нужно «кормить себя».

Кто-то скажет: «Но как же вы можете считать себя честным художником, если вы готовы слышать только хорошие слова и не обращаете внимания на критику?» Я отвечу: «Это моя работа — следить за тем, чтобы оставаться честным художником, а не забота критика».

Критик не работает на меня, он работает на газету. У критика есть его собственная ответственность — он должен оставаться честным, но он не обязан вытаскивать меня из беды или принимать близко к сердцу мои интересы. Природа наших отношений другая. Во мне нет ненависти к критикам, они — естественная часть творческого пейзажа. Но я не слушаю критику от людей, которые не принимают мои интересы близко к сердцу, — мне такая критика никак не помогает в работе и не делает меня лучше.

Жестокая честность — это не добродетель. Честность без доброты не стоит той цены, которую вы за нее платите

Тем не менее негативные отзывы о моей работе я принимаю — но только от определенных людей и в определенное время.

Люди, к чьему мнению я прислушиваюсь, заслужили право предлагать мне критику. Их немного, и они драгоценны. Это несколько моих самых близких друзей, которым я доверяю, члены моей семьи и коллеги. Вот тест, который помогает мне определить, есть ли у конкретного человека право критиковать меня.

Доверяю ли я твоему мнению и твоему вкусу?
Верю ли я, что ты поймешь то, что я пытаюсь создать, и поэтому сможешь помочь мне улучшить мое произведение?
Уверена ли я, что ты принимаешь мои интересы близко к сердцу — что в твоей критике нет какого-то темного скрытого мотива, задней мысли?
Уверена ли я, что ты предлагаешь свою критику со всей возможной мягкостью — так, чтобы не ранить меня ею?

Доброжелательность — очень важное условие. У вас, как и у меня, наверняка имеется подруга, любительница резать правду-матку в лицо. Послушайтесь моего совета: никогда не показывайте ей свою работу. Никогда не спрашивайте ее мнение, никогда не обнажайте перед ней свою ранимость. Когда кто-нибудь заявляет вам, что «жесток, но зато честен», на самом деле он хочет сказать следующее: «Я жестокая. Мне нравится причинять боль. Ты можешь быть уверена, что я только и жду возможности поиздеваться над тобой. Пожалуйста, дай мне возможность ранить тебя».

Я никому не давала разрешения издеваться над собой. Я не испытываю к себе ненависти до такой степени. Жестокая честность — это не добродетель. Честность без доброты не стоит той цены, которую вы за нее платите. Я могу выслушать искреннее мнение, но только когда оно исходит от доброго сердца, которое не жаждет крови.

Теперь о том, когда я слушаю критику. Только если еще остается шанс что-то исправить или изменить в работе. После того как книга ушла в печать — не в моей власти что-то изменить, потому что толку копаться в критических отзывах, когда уже слишком поздно?

И не гуглите свое имя, если только не хотите нанести себе больше ран

В век интернета очень трудно избежать негатива о себе — так легко найти и прочесть о себе самые ужасные вещи. Все, что мы выкладываем онлайн, может стать предметом высмеивания, оскорблений. Но это не делает интернет местом зла. Интернет еще и чудесная площадка для игры, где вы выражаете себя самыми невероятными способами, о которых раньше человечество и не подозревало. Так наслаждайтесь этой игрой и посылайте свои произведения в мир. Но не читайте комментарии. Просто — не читайте.

И не гуглите свое имя, если только не хотите нанести себе больше ран. Раз уж речь зашла о том, как перестать ранить самого себя, дайте мне сказать заодно вот что: не гуглите имя своего бывшего или бывшей. Отойдите от горящей машины.

Конечно, бывает невозможно избежать неприятных комментариев. Вдруг

выскакивает в «Твиттере» или «Фейсбуке» что-то злобное, грубое. Блокируйте, игнорируйте, не застревайте на этом. Не кормите троллей. Не давайте себя вовлечь. И никогда не позволяйте троллям украсть у вас право пользоваться таким чудом, как интернет.

У вас есть право говорить и право публиковать свою работу, право найти свою аудиторию. Просто продолжайте выражать себя — и не обращайте внимания на критику, вовремя отворачивайте голову.

Не сидите с широко открытыми глазами в час ночи — обычно еще и с огромной порцией мороженого в руке — после того, как опубликовали что-то важное для себя, и не прокручивайте страницы с добрыми отзывами, пока наконец не наткнетесь на один невероятно жестокий комментарий, который доказывает то, что вы всегда подозревали в самом темном, кошмарном углу вашего сознания, — что да, вы обманщица, у вас нет таланта, вы толстая, уродливая и полное ничтожество.

Я отказываюсь ненавидеть себя до такой степени

Не начинайте копать эту яму, потому что если вы будете копать достаточно долго, вы найдете боль, которую искали.

Читать комментарии о самом себе в интернете — все равно что украдкой листать дневник соседа по комнате. Так и тянет прочесть, потому что вот же он, лежит перед вами. Но если читать долго, в конце концов наткнетесь на слова, которые разобьют ваше сердце. Не читайте. Положите на место. Не поддавайтесь искушению. Проявите силу воли, она необходима, чтобы позаботиться о себе. Уйдите прочь.

Я не раз наблюдала, как мои друзья — творческие личности — причиняли такой вред себе и своей работе, копаясь в комментариях в поисках негатива, пока в конце концов не находили осколок стекла в сэндвиче, и тогда они брали этот осколок и ранили им себя, глубоко. Иногда эти раны остаются навсегда. А потом друзья удивляются, куда подевалось их вдохновение и почему им так трудно творить.

Тем временем придурок, который написал мерзкий комментарий о вас, нажимает «отправить» под своим злобным посланием и снова переключает свое внимание на пиво и порно. Он будет сидеть, почесывая зад, и думать про вас забудет. А вы между тем навсегда впечатаете его слова в свой разум. И когда вы сядете, чтобы творить в следующий раз, это слова будут эхом отдаваться в вашей голове («Ты бездарность. Ты ничтожество, мусор»).

Я отказываюсь идти по этому пути. Я отказываюсь ненавидеть себя до такой степени. Хватит и того, что творческая работа — одна из самых тяжелых на свете. Я отказываюсь заполнять свое творческое пространство, свой мозг жестокими ядовитыми словами, которые только ухудшают дело.

Отказываясь читать мерзкие вещи о себе, я не отрицаю реальность, я утверждаю себя в ней. Таким образом я поддерживаю свою жизнь и свою творческую энергию. Это мой способ защиты, способ сохранять свой ум чистым, ясным и готовым к творческой игре.

Я хочу, чтобы все мы свободно выражали себя в мире — особенно женщины! Нам нужны ваши голоса, нам нужно ваше творчество, нам нужна ваша храбрость, ваши произведения и ваша работа. Но помните: если вы посылаете что-то в мир, каждый имеет право отвечать на ваше послание как захочет — это условия договора. На вас могут наброситься, вас могут оскорблять, вас могут унижать. Но вы не обязаны никого слушать.

Отвернитесь от жестокости. Найдите людей, которым вы можете доверять, и прислушивайтесь только к ним. Как только вы отправили свое произведение в мир, ваша работа окончена. Отпустите ее и идите дальше своей дорогой. Продолжайте делать свою работу, открывайтесь миру и отворачивайтесь от темноты.

Заботьтесь о себе. Творите свободно. Делитесь храбро. Но никогда не начинайте копать яму, чтобы найти разбитое стекло.
суббота, 8 декабря 2018 г.
MOLLY C. QUIN ALEXSIS SURRI JONES \ VEEGE АЛЕКССИС СУРРИ ДЖОНС \ ВЕЖЕ... Чеширский кот aka Безумный шляапник 11:28:49
­­­­ ­­­­­­ ­­­­
MOLLY C. QUIN

ALEXSIS SURRI JONES \ VEEGE
АЛЕКССИС СУРРИ ДЖОНС \ ВИЖЕ
АЛЕКС СУРРИ
12 ЛЕТ, ШКОЛЬНИЦА, ГЕТЕРОСЕКСУАЛЬНА

« Дочь дьявола »


- когда Алекс родилась, то ее мать, Фрея, сама была еще ребенком. Ее родители помогали новоиспеченной матери, но старались всеми способами скрывать факт залета от родственником и общественности. Как только Фрея рассказала, что беременна, то ее первый делом перевели на домашнее обучение, на котором она и находилась до двухлетия дочери. Кое-как она закончила школу и в 18 лет вышла замуж. Естественно молодоженам не было дела до ребенка, они хотели веселья и вся забота о Алекс свалилась на бабушку с дедушкой.
- малышка росла смышленой и часто превосходила сверстников по знаниям. Еще в трехлетнем возрасте бабушка заметила талант к искусству и наняла учителя по рисованию, который подтвердил одаренность девочки. После этого бабушка упорно занялась учебой внучки, таская ту в кружки и дополнительные занятия. В школе с первых дней стала любимицей учителей и отличницей, а для одноклассников она стала "зубрилкой", "всезнайкой" и "мама сказала с тобой не общаться". Родители одноклассников много историй напридумывали о рождении Сурри.
- в 20 лет мать развелась. Она более менее взялась за голову и стала уделять время дочери. Но характером малышка была очень уж похожа на отца, чем нервировала мать, что не могла простить того побега. В это же время Алекс стала задавать вопросы об отце, на которые мать резко отвечала или же вовсе игнорировала.
- в 23 года Фрея вышла замуж за парня на семь лет старше и у которого тоже был ребенок. Так у Алекс появилась сестра старшее ее на два года. С сестрой все не очень хорошо складывалось и из-за характера, и из-за того, что маленькая всезнайка нервировала старшую. Отчим тоже не в большом почете из-за какой-то неприязни. Нет, Крис не какой-то тиран или что-то похожее, просто сильно уж строгий для свободолюбивой девочки из-за чего они часто конфликтуют. Алекс чувствует себя лишней в их идеальной тройке.
- два года назад стала получать дорогие подарки, на которые мать почему-то смотрела как на прокаженные, а последний - заколку с розовыми бриллиантами, все норовила отобрать и выбросить. Пару раз девочка слышала " ничего нам от него не надо" и другие подобные фразы, но вскоре все успокоилось.
- с пару месяцев назад нашла старую фотографию матери с отцом. Через интернет нашла сайт клуба отца и его адрес. Собиралась уговорить мать познакомить ее с ним, но как только завела разговор об отце, то Фрея взбесилась. После сильной ссоры, девочка собрала в рюкзак все самые нужные и важные вещи и, сказав матери, что она будет жить у бабушки, которая жила в другой части города, ушла. В реальности же украла кошелек отчима и купила билет на автобус до город где жил отец. С горем пополам нашла нужный адрес и появилась под дверьми его квартиры.

Характером девушка очень сильно пошла в отца, которого ни разу не видела. Такая же целеустремленная и добивающуюся своих целей. Развитая и эрудированная не по годам. Прекрасная актрисаи в нужной ситуации и слезу выдавить может, и горестно повздыхать. Способна выкрутиться из любой заварушки. Убедительно лжет, но за частую предпочитает не договаривать правду или же частично ее утаивать. Упрямая и готовая идти на пролом. Проницательная и умело "читает по лицам" намерения окружающих. Недоверчивая, даже если она мило вам улыбается, а ее невинные голубые глазки смотрят на вас в помощи поддержки, то это совершенно не значит, что у нее к вам есть хотя бы крупица доверия. Скрытная и старается не показывать окружающему миру свои слабые стороны, такие как: чувствительность, сентиментальность, страх остаться в одиночестве.
Трудолюбивая, выносливая, волевая и решительная. Способно принимать сложные решения, как, например, сбежать из города в другой город в поисках отца, которому она может быть и вообще не нужна.
Нельзя забыть и про свободолюбивость этой особы. С пеленок она воспринимала все запреты в штыки, а сейчас же может скрепя зубами покивать при крайней надобности, но в большинстве случаев забьет и просто сделает как ей угодно. На этой почве конфликтует с отчимом, который вышел из семьи военных и не принимал такого поведения Алекс.
Мстительность на пару с злопамятностью в ней присутствуют и все это приправлено толикой вспыльчивости. Что всегда делала и без того бурный характер, просто взрывоопасным. Но стоит заметить, и то, что девушка может на время просто забыть о мести, правда и вспомнить о ней внезапно ей ничто не помешает.
Несмотря на все это, в экстренной ситуации не поддается эмоциям и становится рассудительной. Точнее сказать, становится такой не только внутренне, но и внешне. При надобности и план из говна и палок разработает и пи*%!лей раздаст. Вполне себе